Дизайн-студия "UA.Star"

Дизайн-студия "UA.Star"

Авангард дизайнерских решений. Орнамент в интерьере. Идеи. Решения. Дизайн.

Греческое, этрусское и греко-римское искусство

Греческое, этрусское и греко-римское искусствоМеандры, или орнамент в виде ломаной линии, переплетение непрерывной кривой или ломаной под прямым углом линии, многочисленные примеры которых можно видеть на наших иллюстрациях которые так часто использовались в эллинском искусстве, что их часто называют распространенным именем греческие меандры. Питые узоры, сочетание изогнутых линий, регулярно находящих одна на другую.

Они бывают то простыми, то двойными.

Плетеные узоры, или косы, имитация косы волос.

Жемчужные бусы, или пируэты, или астрагалы, состоящие из серии круглых и овальных тел, которые как будто нанизаны друг на друга и, вероятно, походят на бусы, которые носят женщины.

Орнамент в виде фестонов сердцевидной формы, чередующихся с копьями, который состоит из розеток и водянистых листьев.

Бороздки, короткие каннелюры, дно которых заполнено острыми листьями. Скульптурное украшение в виде бычьей головы, орнамент с использованием бычьих черепов.

Почти всегда он сопровождается полосками, или ремнями из кожи, или рогами, украшенными цветами, или розетками, или же гирляндами цветов. Будучи прикрепленными к рогам жертвы, эти путы и эти украшения оставались у быка на лбу, а после жертвоприношения оставались висеть вместе с его головой па стенах храмов, захоронений, алтарей.

Современное искусство ничего не потеряло из этих очаровательных и плодотворных изобретений, одни из которых были присущи греческому и другим искусствам (как, например, меандры, которые встречаются у всех народов и вкус к которым присущ человеку от рождения), а другие, особые — эллинскому стилю. Не говоря об архитектуре, декоративно-прикладное искусство и сегодня черпает в них самые полезные уроки.

Цвет в греческом орнаменте, так же как и его форма, всегда является условным. Он очень часто используется в орнаменте, поскольку этот народ широко применял полихромию.

Первой можно упомянуть архитектуру. Сегодня не вызывает ни малейшего сомнения тот факт, что она чаще всего была многоцветной.

Умелые реставрационные работы, осуществленные благодаря таланту наших архитекторов и, в частности, наших римских стипендиатов, во многом способствовали выявлению этой истины, которая каждый день получает красноречивые подтверждения благодаря раскопкам и новым открытиям эрудитов и художников.

Основной эффект от инкрустации металлов происходит от противопоставления и сближения оттенков, и этот вид орнамента очень ценился греками. И, наконец, главным украшением керамики служит цвет, значение!

которого, по нашему мнению, заслуживает того, чтобы отвести ему полностью одну из двух иллюстраций, которые мы смогли посвятить основным типам чисто греческого орнамента. Похоже, что это производство распространилось из Коринфа в другие районы Греции и далее в Италию; большая часть ваз, обнаруженных в Апулии и Этрурии, в действительности были греческого производства.

Эти вазы существовали уже во времена Гомера. Самые древние из известных ваз, которые по стилю приближаются к египетскому искусству, относятся к десятому или двенадцатому веку до нашей эры; как правило, они украшены рисунками черного цвета на светлом фоне, а образцы их деталей, возможно, навеяны вышивками, манеру которых они напоминают.

Этрусское искусство. Прежде чем провести исследование того, чем стало греческое искусство на итальянской земле, мы должны поговорить о другом искусстве, которое было современником искусства греков и, в некотором роде, слилось с ним, чтобы дать рождение греко-римскому искусству.

Мы хотим поговорить об этрусках, которые населяли центр Италии и владели искусством, которое восходило к глубокой древности. Считают, что они происходят от смешения местного населения, пеласгов и финикийцев, и от этого смешения, как признает Винкельман, в древности возник сильный этнос, от которого произошло население Тосканы.

Жители Тосканы служили мастерами у римлян, для которых они возводили древние сооружения.

Независимо от своей керамики, которая всегда была знаменитой, но которую сегодня, как правило, относят к египетскому или греческому стилю, воспроизведенному или привнесенному, этруски далеко вперед продвинули искусство золотых и серебряных изделий, мы посвящаем этой стороне их национального производства.

В древности мастерство этрусских золотых и серебряных дел мастеров было знаменитым. Их штампованные и чеканные украшения из золота ценились и пользовались спросом даже в Афинах.

Они постигли и применили па практике все возможности того искусства, которое они довели до совершенства; в их умелых руках все пошло в дело: цветы, фрукты, реальные и фантастические животные, героические или обожествленные человеческие фигуры, чередующиеся с вазами различных форм, желудями, дисками, рогами изобилия, перемешивались с розетками, полумесяцами, плоскими или чечевицеобразными медальонами, цепочками разной работы и разной величины. К ним примешивались изумруды, которым приписывали лечебные свойства, а их особый зеленый цвет так удачно сочетался с желтым цветом золота, с изящными жемчужинами, со стеклянной массой, с эмалями, камеями, инталиями.

В столь разнообразных творениях соединение выполнялось с таким точным вкусом, что многие из этих украшений остались образцами этого вида искусства. В них входят диадемы и короны, заколки для волос, серьги, ожерелья, застежки, браслеты, кольца, культовые предметы и погребальные украшения больших размеров.

В ожерельях, браслетах и кольцах часто использовались скарабеи; как правило, они объединяли инталии и камеи.

На их плоской нижней стороне, вырезанной в форме углубления, изображались либо иероглифы, либо различные фигурки; напротив, всегда выпуклая верхняя сторона вырезалась рельефно и представляла собой более или менее полное изображение скарабея египтян, применение которого не только па украшениях, но и на одежде, ожерельях, предметах домашней утвари, эфесах шпаг непосредственно связано, вероятно, с культом, подобным культу египтян, по крайней мере, с некоторыми суевериями.

Инталии, или резные камни с углубленными изображениями, к которым греки в эпоху расцвета своего искусства были явно расположены и которыми много пользовались этруски, были, как правило, прозрачными и одноцветными.

Среди непосредственно драгоценных камней чаще всего выбирались аметист и гиацинт, а иногда непрозрачный изумруд; среди остальных камней предпочтение отдавалось сердолику и халцедону, и лазуриту. В эпоху римского господства и все большего нашествия греческого искусства стирается особый характер этрусского производства, а местные изделия полностью примкнули к новому веянию.

Итак, мы естественным образом переходим к развитию греко римского искусства, которое завершает цикл античного искусства, так, как мы его определили.

Греко-римское искусство.

У самих древних римлян не было искусства как такового.

Вслед за тем первым периодом, который последовал за периодом этрусских строений, периодом, который характеризуется в основном в архитектуре применением свода и аркад и теми изменениями, которые он повлек в применении орнамента, мы только что отметили тот факт, что рабочие Этрурии, теряя свою первобытную оригинальность при контакте с греческими поселениями, постепенно переняли все их традиции. В Италии больше не существовало иного искусства, кроме греческого, после того, как генерал Клавдий Марцелл вернулся из Сиракуз, консул Муммий — из Коринфа, а вслед за ними — все римские генералы.

Благодаря своему искусству завоеванная Греция стала победительницей.

Те шедевры, которые сделали из Рима необъятный музей, определили в нем направление развития вкуса. По мнению наших самых эрудированных археологов и художников, живопись Помпеи и Геркуланума была выполнена в том же стиле, что и картины, которые украшали жилища в Афинах.

Что касается декоративной живописи для жилых сооружений, то ученый-археолог утверждает, что римляне все переняли у эллинов: вкус и средства для его удовлетворения; что греческие художники занимались в Риме и по всей Италии тем, чем они занимались на своей родине; что, наконец, римляне приняли их наследие; что, следовательно, отделка древних римских жилищ, домов в Помпее и Геркулануме, росписи которых по сюжетам и исполнению были исключительно греческими, должны были дать точное представление об аналогичной отделке, украшавшей дома в Греции не только в современную эпоху, но и в предшествовавшие времена.

Не все эти росписи имеют одинаковую ценность. Похоже, что некоторые из них были выполнены второстепенными художниками; однако красота многих из них заставляет предположить, что они являются лишь повторами и копиями греческих произведений, имевших большую славу.

Наряду с декоративной росписью мы обнаруживаем в Помпее другое применение полихромной орнаментации в виде мозаики, выполненной на определенном уровне совершенства. Однако эта последняя ветвь декоративно-прикладного искусства в руках римлян претерпела в эпоху империи ряд изменений, изложенных со всей правдивостью в одном из отрывков книги М. Жанрона под названием Происхождение и прогресс искусства.

Несмотря на его большой размер, мы считаем своей обязанностью воспроизвести этот отрывок, поскольку в отношении этого особого искусства он позволяет нам проследить за историей упадка греческого искусства во время последнего периода римской цивилизации: Римляне, — говорит знаменитый критик, — владевшие искусством мозаики в зачаточном состоянии, получили его, как и все иные приемы, из рук греков в развитом состоянии.

Вскоре их страсть к роскоши, их презрение к затратам придали этому искусству большой размах и они добились в нем реальных достижений, как об этом свидетельствуют обнаруженные источники… Вскоре римляне извратили то, что передали им греки.

Тонкий вкус греков, их точное понимание композиции и орнамента, их развитая наука подражания должны были дать им возможность создавать великолепные мозаики. Конечно, здравый ум греков не должен был призывать мозаику для борьбы с живописью в ее исключительных правах.

Надо полагать, что греки постепенно стали изображать на отдельных участках своих мостовых орнаменты: витые орнаменты, спиральные орнаменты, фестоны, плетеные узоры; и, перейдя от этих причудливых форм, унаследованных от арабесок, к более значительным символам и атрибутам, они смогли изображать грифов, химер, трагические или комические маски, знаки зодиака, виноградную лозу, птиц, клюющих фрукты, и все другие сюжеты, известные по их орнаментации. Можно даже предположить, что им могла прийти в голову мысль неоднократно встроить в центре отдельных отсеков какой-нибудь богатой мостовой сцену, подобную тем, которые они исполняли с таким изяществом и простотой: спящих нимф или нимф, которые поили какого-нибудь фантастического животного, танцовщиков, актеров, флейтистов или исполнителей на кастаньетах.

Такими представляются нам прекрасные античные мозаики: та мозаика, которую в прошлом веке обнаружили в Отриколи и которая является самым красивым орнаментом в круглом зале музея Пио-Клементино, мозаика из Италики и знаменитая Прснестина, которая во времена Суллы служила настилом в роскошном храме Фортуны в Пренесте. Однако когда римляне любили что-нибудь, они, как известно, далеко заходили в своем пристрастии.

Уже за Цезарем в глубь Галлии следовали мраморщики; и во время его походов в его палатке наспех сооружались отсеки с opus tessellation и с seclile (разновидность мозаики). А разве позднее император Элагабал не мостил драгоценными камнями свой двор, в котором он предполагал однажды разбить свою голову, когда он надоест Риму или его преторианцам?

Однако задолго до Элагабала римляне, которые любили мозаику и хотели, чтобы она была повсюду, больше не довольствовались тем, что украшали ею пространство перед своими домами и свои низкие комнаты; они украшали ею панели стен, своды и потолки.

По свидетельству Плиния, похоже, что этот последний вариант применения мозаики преобладал над другими, а мозаики считались слишком красивыми, чтобы их и дальше бросать под ноги, их хотели использовать в виде картин. Здесь Жанрон показывает, что поскольку галька, камни, натуральный или окрашенный мрамор, пасты и терракота, фрагменты глиняных изделий, ракушки не могли дольше бороться с живописными красками, особенно в то время, когда художники, привлеченные безумной страстью к блеску и богатству, требовали от сурика, пурпуровой, кобальтовой, золотой и серебряной красок их коварного очарования и кричащего контраста, мозаика требовала новых ресурсов от различных драгоценных камней, от агатов, яшмы, сердолика, сардоникса, изумрудов, бирюзы, лазурита и, наконец, от всего богатства палитры эмалей, для того чтобы воспроизвести все приемы, к которым со всем одушевлением обращается живопись со своими семью или восемью основными цветами.

Это мнение ошибочно — продолжает М. Капрон, — даже когда у мозаики было больше оттенков, а у художника меньшее количество цветов, партия все еще была неравной.

Однако века упадка, когда завершились наибольшие достижения мозаики, прекрасно объясняют ее притязания и ее триумф. На последних стадиях империи требования к роскоши каждый день сокращали сферу искусства, а продолжение ложного блеска вызывало лихорадку у художников.

Живопись оставалась всего лишь амбициозным собранием образцов, и в ней самые резкие тона сочетались с самыми бедными формами. Более дорогостоящая, более приятная глазу, более нежная на ощупь мозаика должна была неизбежно сместить свою соперницу; итак, никакая более возвышенная мысль не побуждала к этой грустной революции.

Вскоре мозаика, сохраненная по природе своего изготовления, подвергшаяся самой неблагодарной переделке, вынужденная не приступать непосредственно к своему замыслу и томиться в ожидании медленного изготовления калек и постоянных проблем с вырезанием, забыла все, чему ее могла научить живопись, и стала чистым ремеслом. Действительно, велюре рабочие-мозаичисты перестали сами рисовать сюжеты, которые они хотели выполнить в эмали; они передавали друг другу в качестве производственного фонда эскизы и шаблоны, в которых они нуждались.

Итак, когда подумаешь, что, несмотря на плачевное вырождение поистине художественных сторон мозаики, она тем не менее лишила живопись ее самых прекрасных и основных начинаний, то хорошо себе представляешь, насколько упадок всех видов искусства рисунка был скорым. И, наконец, в эпоху правления сирийских принцев и нашествия восточных религий, когда поток маши и чувственности поглотил все вокруг, паука и исследования исчезли, отодвинутые увлечением сверхъестественным и безудержной роскошью.

Камеи превратились в амулеты, медали — в талисманы, и в этих условиях находившееся па чужой земле и проникнутое идеями другой народности столь чистое и размеренное искусство греков должно было полностью исчезнуть. Последнее отдаленное выражение этого искусства можно встретить лишь в росписи римских катакомб, символическая орнаментация которых представляет собой иероглифическое письмо, служащее новым целям.