Дизайн-студия "UA.Star"

Дизайн-студия "UA.Star"

Авангард дизайнерских решений. Орнамент в интерьере. Идеи. Решения. Дизайн.

Кельтское искусство

Кельтское искусствоРанее мы говорили, что, распространяясь на Запад, византинизм у народов кельтской расы должен был столкнуться с местным искусством, родившимся в результате особых обычаев этих народностей. Самые знаменательные памятники этой орнаментации были приведены в интересной работе Вествуда (Англосаксонские и ирландские миниатюры и орнаменты рукописей). Этот автор отказывается от двойного предположения, с одной стороны, об их римском происхождении, опровергнутом благодаря отличию постоянно сменяющихся плетеных узоров латинских мозаик от узлов кельтских спиральных орнаментов, и, с другой стороны, об их византийском происхождении, которое опровергнуто благодаря отсутствию аналогии между этим кельтским рисунком первой формации и орнаментацией собора Святой Софии, опубликованной Зальценбергом.

Из этого он сделал заключение о стихийном характере национального искусства, оставив, впрочем, в стороне очень темный вопрос о том, была ли Скандинавия его колыбелью, или, напротив, зародившись в Ирландии, оно впоследствии распространилось в Англии, в скандинавских странах и на севере Франции. Если бы нам позволили высказать предположение по поводу этого щекотливого вопроса, мы были бы склонны поделиться обоими этими мнениями, обратясь к более раннему периоду и приписывая этому искусству азиатское происхождение, как и происхождение самой кельтской расы, относящейся к скифам арийского происхождения, которые постепенно проникли на континенты и острова Севера, самое чистое выражение которых этнографическая наука видит в ирландцах.

Таким образом, через общность азиатских корней и соседство в первобытном состоянии можно было бы объяснить некоторое родство кельтской культуры с арабской культурой с точки зрения изобретений в области геометрии и несмотря на различие в их применении, которое мы покажем. Не настаивая больше на этом предположении, которое, придерживаясь независимости местного кельтского искусства от византийского и галло-римского искусства, могло бы объяснить самобытные черты у различных северных народов и одновременное существование у них общего корпя, мы при помощи короткого описания дополним общий анализ этого стиля.

Плетеный узор является почти уникальным элементом кельтского орнамента в первую эпоху, и одного этого было бы достаточно для установления его древности, поскольку плетение является самым примитивным приемом изо всех остальных. Его отличительной особенностью зачастую является удачное размещение элементов орнамента, которое всегда можно было выполнить, и всегда логичное развитие его сюжета.

Нет ни малейшего сомнения в том, что на шаблоны этих орнаментов вначале накладывались настоящие переплетенные шнуры, прежде чем принималось решение о квазигеометрической композиции.

Гибкость используемого элемента обеспечивала запас ресурсов для образования спиралей и изогнутых под прямым углом линий, что являлось характерным отличием от геометрического арабского рисунка.

Мы поражаемся разнообразию изделий, родившихся из таких незначительных элементов; действительно, приятно проследить за тем, как они усложняются и достигают глубины, свидетельствуя своим мудрым расположением, прозрачностью связей и изобретательностью изгибов и узлов о подлинной согласованности орнаментальной конструкции. Тем не менее в этом жанре, ресурсы которого находились под угрозой истощения даже при использовании всевозможных сочетаний, предоставляемых природой вещей, недоставало элемента жизни, и он действительно позаимствует его у византийской культуры, с которой впоследствии будет в тесном контакте.

Смешанная эпоха. Романский стиль.

Начинал с этого преобразования, или, лучше сказать, с этого компромисса, — его дата определяется девятым и десятым веками, эпохой Карла Великого и его преемников, того компромисса, в котором легко обнаруживается самобытность двух искусств, — начинает проявляться грядущее превосходство западноевропейских изделий. Восприняв растительность византийского орнамента, создатели кельтского орнамента, в свою очередь, двинулись вперед.

Они сохранили часть своих первоначальных шпуров; другой частью стал стебель, из которого выходили соцветия, заканчивавшиеся цветками.

Достигнув таким образом подлинного богатства орнаментов, кельтский стиль поднялся до ранга искусства.

В то же самое время псе более стало проявляться упоминавшееся нами отличие от чисто геометрической концепции, присущей арабскому орнаменту, которое выражалось во все более частом изображении голов четвероногих животных или птиц, служивших завершением нескольких линий. Их соединение в данном случае использовалось для изображения по периметру вытянутых тел вопреки всякой пропорции и всякому сходству, из которых вырастали ноги и лапы, увязанные с головой.

В подобном состоянии эти фантастические и гротескные образы составляют особое самобытное искусство, то, чего не смогли сделать одни плетеные узоры. Как на всем Востоке, так и в Византии рисунок и цвет полностью условны; здесь можно увидеть лишь слабые рельефные изображения, цель которых — обозначить округлость стебельков или чашечек цветков, откуда выступают либо головы, либо новые ветвевидные орнаменты.

Похоже, что в кельтских орнаментах не заложено никакой символики, за исключением, может быть, сюжетов без начала и конца, которые так часто в них встречаются, и которые, возможно, являются символом вечности. Это слияние кельтского и византийского стилей в орнаменте не уступило полностью своего места готическому стилю, с которым они сосуществовали на протяжении довольно длительного времени.

Именно оно определило типы самой прекрасной орнаментации витражей и рукописей, последние в эту эпоху на протяжении одиннадцатого, двенадцатого, тринадцатого и четырнадцатого веков, то есть самого блестящего периода Средневековья, были лишь витражами в уменьшенном виде. Даже в пятнадцатом веке в Италии все еще встречаются непосредственные следы кельтского стиля в модных в ту пору виньетках на полях, которые конкурировали с нолями, выполненными в латинском стиле Возрождения.

В большом количестве наших иллюстраций, относящихся к Средним векам, можно проследить за комбинированным или отдельным использованием двух элементов этого смешанного стиля.

Стрельчатый стиль.

Стрельчатым сегодня, как правило, называют стиль, который долгое время назывался готическим, поскольку именно применение стрелки (свода) в архитектуре определило его основные черты даже в таком направлении, как орнамент. Стрелкой называют свод, образованный двумя круговыми дугами равного радиуса, которые встречаются в своей верхней части и образуют кривой угол.

(Батисье.

История монументального искусства.

) Лить для памяти мы упомянем о тех требованиях, которые возникли после изобретения стрелки. Примеры тому мы находим, среди прочего, в крестовых сводах в Микенах и в пелагических захоронениях, в некоторых римских памятниках, в Тускулумском акведуке; более широкое применение стрелка нашла в Каире, в мечети Ибп-Тулуп, построенной в девятом веке под влиянием персидской и византийской культур; на протяжении десятого века она встречается в творениях арабов в Сицилии, откуда она попала в Нейстрию в результате норманнских завоеваний.

Внедрившись на севере Европы со второй половины двенадцатого века, стрельчатые конструкции господствовали там лишь па протяжении тринадцатого века. В течение первого периода применение нового стиля ограничивалось только сферой архитектуры.

В ней стрелка существовала наряду с полным романским сводом, так же как мы видим ее существование у арабов в одних и тех же памятниках наряду с дугой в форме лошадиной подковы. Она не применялась в исключительном порядке, и на протяжении романской эпохи к ней добавились лишь орнаменты, позаимствованные у предшествующих стилей.

Однако вскоре из этого единого стержня возник новый мир орнаментных типов, и к чести наших северных мастеров следует отнести то, что они смогли развить эту случайную форму и превратить ее в новое творение.

Именно они определили ее рисунок и ее детали и превратили ее в тот известный стиль, который почти исключительно применялся около трех столетий и усеял наш западный мир своими чудесными творениями.

Новизна проявляется в отделке колонн, их ствол по всей высоте украшался ветвевидными и спиральными орнаментами, орнаментом в виде листьев, а капители также были украшены орнаментом в виде листьев, которые то сворачивали свои завитки в верхней части колокола капители, то склонялись вниз, то находились рядом с фигурой человека. Впрочем, этот орнамент (№ 51) нашел свое оригинальное применение в качестве опоры самой колонны.

Несмотря на силуэтные изображения, которые все еще носят характер византийского стиля, на витражах, в деталях орнамента открыто проявляется отход от античных принципов. То, что изолированный кельтский стиль, столь скованный в логике своего развития, обещал в десятом веке, он, наконец, достиг в этот период своего полного расцвета.

Строгий порядок, ясность и богатство сюжетов, мудрость и разнообразие компоновки, сила дедукции, энергия рисунка — все это указывает на то, что эти изделия являются продуктом сильного народа, который решил вопрос о превосходстве западного искусства.

Начиная с конца тринадцатого века, античный стиль, еще оставивший некоторые следы в деталях орнаментов, полностью исчез из архитектуры, в которой безраздельно стал властвовать стрельчатый стиль с присущими ему остроумными модификациями, которые мы не имеем возможности описать.

Следовательно, мы не станем перечислять аркатуры острые, со стрельчатыми арками, с высокими сводами, удлиненные, трехлепестковые, аркатуры с обратным сводом, с выступом, в форме желобчатого бруска, в форме ручки от корзины, которые были так точно проанализированы в Инструкциях, опубликованных Комитетом по истории искусства и памятников в 1846 году, с тех пор фигурирующих во всех трактатах по архитектуре.

Мы напоминаем о них и отсылаем к ним, поскольку их очертания являются подлинным генератором для орнаментов, которые связаны с ними. В этих сюжетах четырехлистник, трилистник и розы рождаются из этих очертаний, построенных как сама архитектура; второй план, образующий фон полноты, на который эти конструкции наносят отпечаток своего силуэта, заимствован у геометрических построений, у плетеных кельтских узоров, у местной еще робкой флоры, за исключением любого упоминания об античности.

Этот стиль в орнаментации является совершенно самобытным не только по своим формам, но и по своим принципам.

Нигде еще детали орнаментов не вытекали непосредственно из архитектурных линий. В руках западных мастеров построение орнамента не является больше простым вымыслом, как это было, например, у арабских мастеров; оно подразумевает реальную конструкцию и намечает все его очертания; все детали проистекают в нем непосредственно из принципов построения основных линий таким образом, что трехлепестковый орнамент простой балюстрады, любого панно может рассказать о возрасте и типе всего сооружения.

Детали орнамента, которые варьируют от самых примитивных стилей до самых роскошных прихотей стиля пламенеющей готики, занимают свое место в этой конструкции, не искажая ее, и следуют архитектурному направлению. Одновременно с этим орнаментальным искусством, которое было строгим в своей логике и привередливым в мельчайших деталях, а относящиеся к нему роспись на витражах, облицовка внешних поверхностей, эмали и плиточные работы, рельефная резьба по камню, по дереву или железу на протяжении Средних веков были основными и почти единственными формами его проявления, в многочисленных рукописях, которые для современной любознательности столь ценны и роль которых в истории национальных искусств так важна, расцветал очаровательный жанр, почерпнутый из наблюдения и ощущения реальности и из наивного подражания природе.

Италия, Нидерланды, Франция предоставляют самые любопытные образцы этого нового искусства, которое, открывая для живописи более широкое и более разнообразное поле деятельности в области орнамента, являлось прелюдией великих расцветов в шестнадцатом веке.

После того как рукописные миниатюры побыли витражами на пергаменте, или, по выражению Дидрона, картонками с витражами, они написали новую поэму наряду с поэмой в камне, созданной соборами.

Независимость и наивность придают очарование началу живописной орнаментации.

В пятнадцатом веке основные элементы орнамента идут от флоры, в которой ее местные разновидности занимают большее место, чем им отводилось до того времени. Поля рукописей были покрыты плющом, диким виноградом, культивируемым виноградом, лапчаткой ползучей, водяными лилиями, лютиками, дубами, кустами земляники, тростником, кудрявой мальвой, капустой, чертополохом, остролистом, цикорием, ромашками, розами, гвоздиками, анютиными глазками.

Наряду с пальчатыми, лапчатыми или тройными листьями, рассеченные, лопастные, извилистые, ластоногие формы (сворачиваются и перемешиваются с простыми ветвями или фруктами, которые то легко узнаются, то трудно определяются. Иногда этот мир цветов своим переливчатым отблеском украшает крылышко бабочки или насекомого, а остроумные сочетания лепт (память о кельтском стиле) разворачивают свои широкие складки, на которых сделаны надписи.